Экономические интересы
Эндеки, в отличие от пилсудчиков, более четко понимали необходимость для экономического развития и обеспечения национальных интересов Польши включения в ее состав бывших западных кресов. Их поддержали в этом вопросе другие правые партии, имевшие экономические интересы на землях, входивших в состав Пруссии. Лидер эндеков Р. Дмовский считал «дело границ на Востоке второстепенным вопросом», поскольку видел в достаточно сильной, «слегка реформированной России» союзника против угрозы германского реванша. Поэтому эндеки «положительно» относились к Колчаку и Деникину и «отрицательно» к Петлюре, хотя тоже вынашивали аннексионистские замыслы на востоке, требуя инкорпорации тех украинских, белорусских и литовских территорий, где компактно проживали поляки, а коренное население исповедовало католицизм.
В свою очередь, лидеры Белого движения, выступавшие с имперских позиций — единая и неделимая Россия, — отвергли план Пилсудского по созданию федеративной Польши, и начальник государства шел на формальное сотрудничество с белыми под давлением Антанты, а в борьбе с красными больше придерживался геополитических мотивов. Эндеки выступали за сотрудничество с антибольшевистскими силами. В январе 1919 г. в одной из частных бесед представителей белых и эндеков шла речь о создании «англо-франко-польско-русского союза». По мнению эндеков, предполагаемый союз будет противостоять назревающему «германо-чешско-итальянскому союзу». Однако предлагаемая эндеками восточная граница Польши совпадала, с некоторыми коррективами в ее пользу, с линией второго раздела Rzeczpospolita, что также не устраивало Белое движение.
Впрочем, различия между концепцией инкорпорации и «федералистской» программой не были столь принципиальны — речь шла скорее о методах создания великодержавной Польши. Обе группировки провозглашали культурную миссию Польши на востоке Центральной Европы, что было равнозначно культуртрегерским функциям прусского юнкерства на бывших западных польских землях. Уместно звучали слова У. Черчилля : «после 150 лет неволи и раздела… появился пленник XVIII столетия… с тем же гордым сердцем и… с тем же непрактичным умом… Несчастья не сломили духа Польши. Но научили ли они ее мудрости?»
