Неблагоприятный оборот
Между тем взаимоотношения Петрограда и Киева приняли неблагоприятный оборот. На поставленный Крыленко 24 ноября вопрос о переброске через Украину войск с фронта на борьбу с Калединым, в котором лидеры УЦР искали союзника и партнера для создания федерации, ГС в тот же день ответил категорическим отказом, объясняя, будто «это может вызвать кровавые стычки на Украине» и вместе с тем заявляя, что «не находит возможным насильно задерживать на Украине донцов, считая, что казачья демократия имеет такое же право свободного проезда, как и всякая другая демократия».
В солдатских массах, нередко враждовавших с казачьими формированиями, такая позиция ГС была негативно истолкована как тайный контрреволюционный сговор с Доном. Украинская власть в свою очередь была встревожена положением в армии, которая, как и фронт, хоть и были объявлены украинскими, не избежали радикализации и роста большевистского влияния в солдатских рядах. Последнее происходило из-за неопределенности Киева в вопросе о прекращении войны. Но лидерам УЦР казалось, что для нормализации положения достаточно будет провести в армии этническую чистку, так как украинцам, по их мнению, большевизм был чужд. Фронтовые подразделения трогать не приходилось: после объявления о создании Украинского фронта неукраинские части, по донесениям командования, и так грозили его оставить. Зато в киевском гарнизоне правительство в ночь с 29 на 30 ноября с помощью надежных войск разоружило неугодные части как неукраинские и вывезло за пределы края, оставив у себя их оружие, в том числе 380 пушек, и другое имущество. Поскольку выделение УНР из состава России произошло в одностороннем порядке и гражданство не регламентировалось должным образом, это был неправовой и недружественный шовинистически окрашенный акт, который дал пищу для антиукраинской агитации. «Мы отправляли украинцев петроградского гарнизона с музыкой и оружием, — говорилось в приказе Крыленко по армиям от 16 декабря; . — Мы братски делились с ними оружием… Рада с нашими товарищами поступила так, как поступают немцы с военнопленными, если не хуже… как арестантов, как грабителей с большой дороги отправила их под конвоем на вокзал… голых и босых она их выгнала из Киева».
