Хорватская проблема
Два главных ствола нашей нации , сербский и хорватский, помирились. Это примирение означает, что хорватский вопрос, как национальный вопрос, больше не существует…»
Да, такое признание последовало от прежних противников, а не от тех, чьей приязни Радич добивался с 1918 по 1925 г. Тем не менее между «внешнеполитическим» поражением Радича и ростом его авторитета в Белграде есть прямая связь. Верно предположение сербского историка Б. Глигориевича, утверждавшего, что контакты лидера ХРКП с Москвой были «трамплином, который должен был позволить с сильных позиций начать сближение с радикалами».
Даже гипотетическая возможность вынесения хорватской проблемы на суд Европы пугала «белградских правителей» больше, чем любые выходки Радича на внутриполитической арене. Так, по словам Д. Станкови — ча, после «генуэзской инициативы» Радича Пашич отправил к нему эмиссаров с предложениями занять определенное количество министерских кресел. Воспользуемся еще раз работой сербского коллеги для того, чтобы понять, какое впечатление от Радича к концу 1922 г. сложилось у белградских правителей: «Руководство радикалов осознавало тот факт, что
Радич все активнее выходит на политическую сцену страны. Но они никак не могли определить его силу. Поэтому иногда для радикалов Радич был предателем и сепаратистом, а иногда политиком, с которым надо серьезно считаться», «…радикалы находились под впечатлением политической мощи Хорватского блока и были готовы пойти на компромисс при условии сохранения правящих позиций партии».
В подтверждение слов Б. Глигориевича и Д. Станковича приведем еще одно наблюдение Чичерина: «Надо заметить, что сербы до последней степени напуганы пребыванием Радича в Москве. Мы имеем с разных сторон вполне точные сведения о том, что правительство Пашича… под влиянием сближения Радича с нами… решило воздержаться от репрессий против партии Радича… Узнав об этом, Радич был в восторге… По-видимому, он считает, что пребывание его в Москве уже одно увеличивает его вес».
